Почему нравятся книги, которые кончаются плохо

[luz_das_estrelas]

Вопрос, вынесенный в заголовок, является естественным продолжением вопроса “Почему некоторые книги кончаются плохо”, который я задавал раньше -- https://istanaro.livejournal.com/279060.html .



Действительно, с одной стороны, книг, которые кончаются плохо, довольно много — это практически все классические трагедии, практически все социальные драмы, и много что еще, а с другой, если книга не оказалась забытой со временем (а трагедии и социальные драмы, написанные в 19 веке или раньше, появляются на сценах и переиздаются очень часто), то скорее всего она интересует не только специалистов по истории литературы, но и просто читателей и зрителей. При этом отнюдь не редкость — читатели, которым книги, которые кончаются плохо, не нравятся (пусть это более характерно для детства, но то, что было в детстве, обычно не уходит со временем, а лишь сглаживается или уходит на второй план). И это понятно — если герой книги достаточно привлекателен, читатель проходит его путь вместе с ним, а при достаточно сильной эмоциональной сопричастности еще и воспринимает его действия и переживания как свои — вероятно, именно на этом же построена идентификация с литературными героями в разных формах. Но тогда плохой конец книги воспринимается как крушение героя, а в какой-то мере и свое собственное — и как напоминание читателю, что и он может потерпеть крушение. Конечно, читать про это нравится не всем (и не случайно слова “Книги должны хорошо кончаться” произносит именно хоббит Бильбо, ведь хоббиты отличались здравомыслием).

Но тогда встает вопрос, почему же нравятся книги, которые кончаются плохо. Ответы на этот вопрос могут быть самые разные.

Простейший ответ на этот вопрос состоит в том, что книгу можно читать так, что интересует только язык и литературная техника, или, скажем, историческая фактология (навскидку вспоминается “Новое назначение” А. Бека — главную ценность книги представляет не судьба героя, а описание обстоятельств, в которых он жил), предельно абстрагируясь от эмоционального сопричастия героям, тогда несчастливый конец книги не более неестествен, чем, скажем, некрасивые, но верные формулы в научной статье. Этот аргумент приводил один из моих лучших друзей детства и юности, и этот аргумент, конечно, осмыслен — применительно к тем книгам, которые ты не проживаешь, а анализируешь. Сюда же можно отнести императив “Плохие финалы в книгах естественны, потому что есть плохие финалы в жизни”. Но стоит отметить, что так, отстраненно, можно воспринимать явно не все книги, и более того, думается, что едва ли найдется читатель, который будет рассматривать вообще все книги совершенно отстраненно и при этом любить их.

Близкий к этому мотив — книга рассматривается не как художественное произведение, а как философская притча, так что ценность судеб героев и их переживаний сильно уходит на второй план по сравнению с философско-этическими идеями (возможно, примером такой книги отчасти можно считать “Имя розы”).

Еще один простой ответ состоит в том, что книги, которые кончаются плохо, могут играть роль предупреждения об опасности определенных тенденций — по этой причине высоко ценятся антиутопии и некоторые романы-катастрофы. Впрочем, такие книги ценятся в основном с дидактической точки зрения, при которой переживания героев не очень важны, а важно осуществление авторской задачи.

Эти ответы, однако, основаны на допущении, что ценность эмоций снижена по сравнению с логическим анализа книги. А если эмоциональное восприятие достаточно сильно?

Тогда возможный ответ состоит в том, что книга может являть собой своего рода воображаемый аттракцион, и книги, кончающиеся плохо, являют собой своего рода виртуальную “комнату ужасов”: подобно тому, как кому-то нравится смотреть фильмы о зомби, скелетах, встающих из гроба мумиях и прочем, может нравиться также смотреть фильмы о страданиях, переживая эти страдания в “ослабленной” форме. Вероятно, отчасти чтение таких книг может играть роль рассматривать (не для всех и не всегда, конечно) своего рода прививки, формирующей устойчивость к негативным эмоциям, прежде всего разнообразным страхам (тревожная мысль, повторенная много раз, теряет силу, на этом построены некоторые психологические тренинги).

Близкий к этому ответ состоит в том, что книги, кончающиеся плохо, нравятся, потому что действие в них происходит с кем-то другим, “Сказочки - одна другой страшней. Но народу в том отрада есть, что оно - не с ними и не здесь!” (Хатуль), и читатели, может быть, представляют на месте героев таких книг не себя, а, к примеру, несимпатичных для себя людей (простейший пример — к этой категории относится специфический вид криминальных романов, где повествование ведется с точки зрения преступника, вроде книг Дж. Х. Чейза), и чтение таких книг являет собой особую форму психологического обезболивания.



Есть ли другие варианты? Вопрос открытый. Приглашаю к обсуждению.

Comments

[mithrilian]

Нравится - слишком всеобъемлющая характеристика. Я признаю культурную значимость 1984, но перечитывать не буду.

Книга может кончиться плохо или хорошо в зависимости от того, в каком месте автор выбрал закончить повествование. Так-то конец один: "все умерли". Где остановишься - там и конец. Так что вопрос всегда: почему автору важно оставить читателя воодушевленным/расстроенным?

И тут еще закавыка. Для реально верующего христианина "все умерли" - не плохой конец. Неизбежный, но не плохой. А для неверующего наша жизнь кончается смертью и все. И тут еще автор подсовывает мне напоминание об этом своим плохим концом. Я зачем читала, спрашивается, огорчаться, что ли?

Джейн Эйр заканчивается хорошо - Рочестер больше не слепой, они с Джейн счастливы в браке, она родила сына. Но можно продолжить. Джейн слаба здоровьем и через два года после рождения сына умирает, что реалистично, сестры Бронте долго не жили, Шарлотта и до 40 не дотянула. С горя Рочестер спивается и попутно балует сына, из которого вырастает аналог злого кузена Джейн с тем же финалом. Конец, все умерли. Три мушкетера и впрямь все умерли в "Виконта", кроме Арамиса, но плохой конец автор пишет только ему, а другим - хороший христианский финал: "Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда" - предсмертные слова д'Артаньяна.

Можно, конечно, заглянуть за "все умерли" в Арду Преображенную, как в Мальчише-Кибальчише, это же рассказ о мученичестве. Принял смерть, но там все проходят мимо его могилы и салютуют ему, его смерть - фундамент Арды Преображенной, новой советской жизни.

А можно просто садистски жать слезу, как Мопассан с его фальшивым жемчугом. Он ведь обрывает сюжет специально в самом плохом месте всегда. Может, подруга, чей жемчуг, вернула его? Юность убита, но теперь пострадавшие муж и жена купят домик и проведут спокойно старость? Потом это умрут, конечно, но можно остановиться на возврате жемчуга, хороший конец...

Еще конец может быть открытый, как в трех мушкетерах, к примеру. Хорошим или плохим его назвать нельзя. Д'Артаньян получил патент лейтенанта. Старая жизнь закончилась, любимая мертва, друзья разъезжаются по домам. Начинается новая жизнь, попытка номер два, чистый лист.

[mithrilian]

Подумала. Или ты о концах только сюжетных типа у нас есть задача, справились или нет? В Острове Сокровищ задача - найти и привезти домой клад и чтобы поменьше погибло своих. Конец хороший, из своих не погиб почти никто, клад нашли и разбогатели. У Мопассана концы плохие для половины игроков. Попутчики Пышки получили свое за ее счет и так у него всегда, ну или часто. Для них конец хороший, едут дальше сытые, для нее плохой, грязно использовали и условно выбросили. В фильме Джексона конец хороший, победили и никто не погиб (кроме безымянной массовки) а у Толкиена что? А у него христианское "все умерли, но это и к лучшему". Кроме Арвен, потому что ей веры не хватило. У меня в голове она не переродилась, а спит в садах Лориена, западных.

[luz_das_estrelas]

Да, я главным образом не о смерти героя как таковой (потому что как ни сочувствуешь Раджу Любову, а факт, что его цель достигнута, все же перекрывает его гибель), а именно о том, когда герой терпит поражение. И да, у Толкиена смерть при всем при том не является плохим финалом, но это потому, что в его мире мистическая составляющая весит очень много. А Арвен -- я бы не сказал, что ей не хватило веры. Мне кажется, она просто вошла в ту самую неконтролируемую печаль.

[mithrilian]

Так откуда взяться печали если веруешь и уповаешь? Эстель куда подевалась? Хотя понятно, что плоть слаба, вот не знаю, насколько у Толкиена ментальные недуги типа депрессии - манифестация слабой плоти, а насколько недостаток веры. Самоубийство ведь смертный грех до сих пор или уже нет? Есть оправдание болезнью мозга?

[luz_das_estrelas]

Вот здесь сложно. Жаль, что у самого Толкиена уже не спросить... Может, он показывал трагедию эльфа, выбравшего путь людей, а может, это просто описание смерти, при котором душа Арвен ушла путем людей, а тело осталось. А может, в начале Четвертой эпохи вместе с приходом эры Людей и эстель "редуцировалась". То есть я этот мотив читал просто как горечь расставания.

[mithrilian]

Еще момент. В нашей культуре "все умерли" практически табу. А вот в Японии (или не в Японии, точно не помню но в какой-то другой культуре) дети писали сочинения о том, как видят свое будущее. И европеец их прочел и офигел, там было сперва как у нас, закончу школу, выучусь на летчика, женюсь, хочу двух детей... Стоп. Хороший конец. А у них продолжалось: выйду на пенсию, буду путешествовать и умру." У этих детей это было нормально, так видеть свое будущее. Западные дети остановятся в своем описании задолго до.

[luz_das_estrelas]

Интересно... Ну в Японии другая культура отношения к смерти.

[luz_das_estrelas]

Смотри что получается.
1. Да, разумеется, бывают книги, которые "уважаешь со стороны", как тот же "1984", но про них и не хоячется говорить "нравится".
2. Про смерть. Смерть смерти рознь -- бывает естественная смерть героя в финале, которая выглядит как завершение его миссии, и книга оставляет очень светлое впечатление, а бывает именно смерть как описание именно крушения главного героя (навскидку вспоминаются только герои книг 19 века). То есть не всякая смерть героя является его крушением (и Арагорн, и мастер Робинтон у Маккеффри в финале умирают, но едва ли кто-то назовет это крушением).
3. Условный вариант "Арда Преображенная", примерно в форме “Никому не удастся похоронить Уленшпигеля, дух нашей матери-Фландрии, и Неле, сердце её!” -- конечно, хороший финал. И "Слово для леса и мира одно", где несмотря на гибель главного героя его цель достигнута, и еще куча примеров в таком же духе. То есть ключевой мотив не столько смерть героя как таковая, сколько то, с каким настроением заканчивается книга.
4. Открытый финал -- отдельная тема.
А Мопассан -- что именно? Я у него по-настоящему читал только "Милого друга".
А вообще у меня "за кадром" все время был неестественный плохой финал -- гибель Коли Дмитриева в "Раннем восходе".
Собственно, в каких случаях более или менее симпатичный герой книги умирает естественно? Мне кажется, 4 варианта.
А. Завершение миссии (Арагорн).
Б. Необходимость уступить путь более достойному герою (Боромир).
В. Неразрешимое внутреннее противоречие, с которым герой не может жить (Феанор).
Г. Маленький человек перед большой враждебной силой (примеров много, вроде книг Василя Быкова).

[mithrilian]

Д. - да просто умер. Внезапно или от старости. Понимаешь, у автора выбор, на каком моменте жизни героя закончить книгу. Есть удачи, есть неудачи. Можно выбрать любую точку, при том что окончательный финал всегда один.

[luz_das_estrelas]

Это да, но при этом как-то есть внутренняя логика повествования, и даже смерти героя подбирается объяснение из внутренней логики повествования.

[mithrilian]

У Мопассана серия рассказов, где хорошим героям достается либо от плохих, либо просто так получилось. В дилижансе ехала группа случайных попутчиков, среди них известная дама полусвета. Немец-оккупант (Франция Германия, где-то там на рубеже веков) вроде, не помню точно, в общем не дает аусвайс ехать дальше, пока эта дама ему не даст - он ее встречал. Вот пусть проведет с ним ночь. И все попутчики ее упрашивают дать, чуть ли не подвигом обставляют. А она хоть и профи, но именно этот ей дико противен, вроде она ему отказывала в прошлом, могла выбирать, не помню. Но у попутчиков такие жизненные проблемы у всех, всем так надо ехать... Ну а наутро они все едут дальше, все жрут взятую в дорогу еду, а она едет голодная и плачет, не было возможности позавтракать и все попутчики ей брезгуют и бойкотируют ее. И такого у него серия. А, когда она днем назад подсела к ним в дилижанс по дороге, то своей едой поделилась.

[luz_das_estrelas]

Наверно, бывает и такой вариант -- несоразмерное испытание. Другое дело, что в данном случае, похоже, просто сценарий "не очень сильный человек встретил несоразмерное испытание" (класса "просто мир жесток"), но в чистом виде в мою классификацию этот пример не очень ложится,. потому что это не яркий положительный герой..

[mithrilian]

Вот я кажется нащупала мысль. Есть произведения, которые показывают жизненный путь героя (Толкиен. Арагорн), есть которые показывают удачу героя (весь Дисней скопом), а есть которые показывают катастрофу в жизни героя (Мопассан. Пышка). Три финала. Что хотели показать. И если жизненный путь - то неважно, умер или нет еще, неудача в конце или удача, важен герой, он главное. А у условных Диснея или Мопассана первичен финал.

[luz_das_estrelas]

Может быть и такой вариант -- что целью повествования является жизненный путь, как в биографической книге. Другое дело, что в случае Арагорна его естественная смерть хоть и крайне грустна, но считать ее плохим финалом в собственном смысле этого понятия все же не очень корректно (я бы назвал плохим финалом все же именно поражение героя в его борьбе за достижение своей цели).